Неточные совпадения
Покойного Одинцова она едва выносила (она вышла за него по расчету, хотя она, вероятно, не согласилась бы сделаться его
женой, если б она не считала его за доброго человека) и получила тайное отвращение ко всем мужчинам, которых представляла себе не иначе как неопрятными, тяжелыми и вялыми, бессильно докучливыми существами.
Разговаривая однажды с отцом, он узнал, что у Николая Петровича находилось несколько писем, довольно интересных, писанных некогда матерью Одинцовой к
покойной его
жене, и не отстал от него до тех пор, пока не получил этих писем, за которыми Николай Петрович принужден был рыться в двадцати различных ящиках и сундуках.
В течение разговора он упомянул о своей
покойной жене — «ее сестра», — прибавил он, указав на Ольгу.
В сундуках у Чуба водилось много полотна, жупанов и старинных кунтушей с золотыми галунами:
покойная жена его была щеголиха.
Приезд Алеши как бы подействовал на него даже с нравственной стороны, как бы что-то проснулось в этом безвременном старике из того, что давно уже заглохло в душе его: «Знаешь ли ты, — стал он часто говорить Алеше, приглядываясь к нему, — что ты на нее похож, на кликушу-то?» Так называл он свою
покойную жену, мать Алеши.
На берегу нас встретили гиляки, их
жены, дети и куцые собаки, но уж того удивления, какое возбудил здесь когда-то своим прибытием
покойный Поляков, мы не наблюдали.
Михей Зотыч ужасно волновался и несколько раз ссылался на
покойную жену, которая еще не так бы поступила с ослушниками отцовской воли.
В самый день свадьбы доктор сделал приятное открытие, что Прасковья Ивановна — совсем не та женщина, какую он знал, бывая у
покойного Бубнова в течение пяти лет его запоя ежедневно, — больше того, он не знал, что за человек его
жена и после трехлетнего сожительства.
Что же касается до мужниной родни, то ее хоть и много было, но
покойный майор никогда не жил с нею в ладах и даже, умирая, предостерегал от нее
жену.
Вошли две дамы, обе девицы, одна — падчерица одного двоюродного брата
покойной жены князя, или что-то в этом роде, воспитанница его, которой он уже выделил приданое и которая (замечу для будущего) и сама была с деньгами; вторая — Анна Андреевна Версилова, дочь Версилова, старше меня тремя годами, жившая с своим братом у Фанариотовой и которую я видел до этого времени всего только раз в моей жизни, мельком на улице, хотя с братом ее, тоже мельком, уже имел в Москве стычку (очень может быть, и упомяну об этой стычке впоследствии, если место будет, потому что в сущности не стоит).
Но у него была бездна разных отдаленных родственников, преимущественно по
покойной его
жене, которые все были чуть не нищие; кроме того, множество разных его питомцев и им облагодетельствованных питомиц, которые все ожидали частички в его завещании, а потому все и помогали генеральше в надзоре за стариком.
Злая волшебница прогневалась на моего родителя
покойного, короля славного и могучего, украла меня, еще малолетнего, и сатанинским колдовством своим, силой нечистою, оборотила меня в чудище страшное и наложила таковое заклятие, чтобы жить мне в таковом виде безобразном, противном и страшном для всякого человека, для всякой твари божией, пока найдется красная девица, какого бы роду и званья ни была она, и полюбит меня в образе страшилища и пожелает быть моей
женой законною, и тогда колдовство все покончится, и стану я опять попрежнему человеком молодым и пригожиим; и жил я таковым страшилищем и пугалом ровно тридцать лет, и залучал я в мой дворец заколдованный одиннадцать девиц красныих, а ты была двенадцатая.
Сегодня в четыре часа после обеда Петр Лукич отправил в дом
покойной жены свой ветхий гардероб и книги. Сегодня же он проведет первую ночь вне училищного флигеля, уступая новому смотрителю вместе с местом и свою радость, свою красавицу Женни.
— До чего дошел я! Горничная княгини Шестовой, заводившая шашни со всеми княжескими лакеями — вспомнились ему слова
покойного князя Александра Павловича, вдова бывшего писаря квартала — моя
жена. Другая горничная той же княгини, хотя и случайная, принимает меня, как владетельная принцесса, предписывает мне условия и не терпит возражения, и наконец, этот бывший кабацкий сиделец, по моей милости сделавшийся редактором, осмеливается третировать меня с высоты своего величия!..
Не находя возможным появиться среди своих московских знакомых с своей
женой, которую большинство из них знало, как камеристку
покойной княгини Зинаиды Павловны Шестовой, Николай Леопольдович решил переехать в Петербург, что вполне сообразовалось с тем планом, который он не привел в осуществление вследствие выходки первого мужа его настоящей супруги.
Нередко с тех пор, по-прежнему закутанная густой вуалью, новая артистка и
жена адвоката посещала Николая Леопольдовича и эти посещения, вероятнее всего, были не для бесед об исповеди
покойной княжны Маргариты Дмитриевны Шестовой.
— Род князей Шестовых окончился со смертью моего
покойного батюшки, — сурово поглядела она не него, — мои братья Дмитрий и Александр были князьями только бумагам, первый женился на какой-то польской жидовке, прижил с ней двух дочерей, из которых младшая умерла чуть не накануне своей свадьбы с каким-то докторишкой, а старшая сослана в каторжную работу за отравление брата Александра и его третьей
жены. Достойная племянница достойных этой смерти дяди и теки.
Они вошли. Дмитрий Яковлич сидел перед столом и внимательно читал какой-то журнал; вид его был, кажется,
покойнее и безмятежнее, нежели обыкновенно. Добродушно улыбаясь входящим, он закрыл журнал и, протягивая руку
жене, спросил...
Тут молодой врач с искренним удовольствием увидал, что его
жена не только gnadige Frau, но и многосведущая масонка, благодаря
покойному пастору, бывшему сильным деятелем ложи строгого наблюдения, который старался передать молодой
жене главные догмы масонства и вместе с тем познакомил ее с разными немецкими и русскими масонами.
— Но как вам не грех говорить даже об этом! — воскликнул откупщик. — Вы, конечно, должны ехать с моей
женой в возке, который у нас очень
покойный и теплый.
Входя в дом Аггея Никитича, почтенный аптекарь не совсем
покойным взором осматривал комнаты; он, кажется, боялся встретить тут
жену свою; но, впрочем, увидев больного действительно в опасном положении, он забыл все и исключительно предался заботам врача; обложив в нескольких местах громадную фигуру Аггея Никитича горчичниками, он съездил в аптеку, привез оттуда нужные лекарства и, таким образом, просидел вместе с поручиком у больного до самого утра, когда тот начал несколько посвободнее дышать и, по-видимому, заснул довольно спокойным сном.
«Восемнадцать лет — это целая жизнь! — проносилось в ее уме. — Да, несомненно, для нее это более, чем жизнь, это медленная смерть… Ее жизнь…» — Наталья Федоровна горько улыбнулась. Эта жизнь окончилась в тот день, когда она в кабинете своего
покойного отца дала слово графу Алексею Андреевичу Аракчееву быть его
женой, момент, который ей пришел на память, когда она поняла внутренний смысл бессвязного бреда больного Хрущева.
Вихров, везя сына в гимназию, решился сначала заехать в усадьбу Новоселки к Есперу Иванычу Имплеву, старому холостяку и двоюродному брату
покойной жены его.
«Молчи! не смей! — твердил Петр Андреич всякий раз
жене, как только та пыталась склонить его на милость, — ему, щенку, должно вечно за меня бога молить, что я клятвы на него не положил;
покойный батюшка из собственных рук убил бы его, негодного, и хорошо бы сделал».
— Перестаньте, что это за разговор! Мне все мерещится ваша
покойная жена, и вы мне страшны.
Впрочем, он скоро догадался, что никто не мешал ему уединиться, что недаром у него самый
покойный и уютный кабинет во всем Петербурге, что заботливая
жена даже готова помочь ему уединяться, — и с тех пор все пошло прекрасно.
Покойный граф слишком уже бравировал своим презрительным отношением к разоренной им
жене, чтобы на самом деле мог найтись человек, в котором смерть его вызвала бы сожаление, а хладнокровное отношение к ней вдовы — порицание.
Действительно, Корнилий Потапович, послушав советы
покойной жены из чисто деловых оснований, вошел во вкус новой жизни, а прежняя, полная лишений, почти жизнь аскета, взяла свое, и он, вкусив от радостей и наслаждений жизни, что называется, разошелся.
Злые языки уверяли, что это побочный сын Потемкина и княгини, не признанный
покойным князем Андреем Павловичем, простившим
жену под условием, что плод ее любви к Григорию Александровичу не разделит ни титула, ни состояния с их сыном.
К завтраку граф вышел по наружности совсем
покойный. Он принудил себя даже к разговору со своей
женой. При этом, однако, он пристально смотрел на нее и заметил, что она имела расстроенный и растерянный вид.
— Земляк его, матушка, опосля в больницу приходил, порассказал… Сироту, младенца,
покойный, вишь, обидел… обобрал то есть… Господами был его
жене на пропитание отдан, не в законе эти деньги прикарманил как в побывку ходил, от
жены отобрал, а ребенок-то захирел, да и помер…
Она вынула лучшее столовое белье, вымытое, конечно, белее снега и выкатанное так, хоть сейчас вези на выставку; вынула, наконец, граненый хрусталь, принесенный еще в приданое
покойною женою Петра Михайлыча, но хрусталь еще очень хороший, который употребляется только раза два в год: в именины Петра Михайлыча и Настенькины, который во все остальное время экономка хранила в своей собственной комнате, в особом шкапу, и пальцем никому не позволила до него дотронуться.
На шею Настеньке она предназначила надеть
покойной жены Петра Михайлыча жемчуг с брильянтовым фермуаром [Фермуар — здесь — застежка на ожерелье.], который перенизывала, чистила, мыла и вообще приводила в порядок целые полдня.
Перед благословенным образом
покойной жены его тихо мерцала там лампадка, которую никогда не забывала зажечь на ночь старая Максимовна, и свет этой лампадки слабо озарял предпостельный столик со свечой и графином воды, кисейную занавеску, несколько книг на окошке, девическую кровать, застланную чистым, свежим бельем и тщательно, как всегда, приготовленную на ночь.
Над кроватью висел небольшой портрет
покойной жены Петра Петровича, умершей назад тому четыре года.
«Андрей Иваныч! Я знал и знаю, что моя
жена любит вас с тою
покойною глубиной, к которой она способна и с которою делала все в своей жизни. Примите ее из рук мертвеца, желающего вам с нею всякого счастия. Если я прав и понимаю ваши желания, то вы должны прочесть ей вслух это мое письмо, когда она вам его передаст».
Евангел повествовал, что, по внезапной смерти Горданова, за которою не замедлил еще более неожиданный «скоропостижный брак неутешной вдовицы Глафиры Васильевны Бодростикой с Генрихом Ропшиным», дело о самой смерти
покойного Бодростина как-то вдруг стушевалось и все остаются довольны, не исключая главного виновника, умопомраченного Висленева, сидящего в сумасшедшем доме, чем он не только не обижен, но, напротив, необыкновенно дорожит этим удобным положением и сам до того за него стоит, что когда кто-то над ним подшутил, будто
жена намеревается его оттуда вынуть и взять на поруки, то Жозеф страшно этим встревожился и сам всем напоминал, что он опасный помешанный и убийца, на каковом основании и упрашивал не выдавать его
жене, а, напротив, приковать на самую толстую цепь и бросить ключ в море, дабы ни
жена, ни Кишенский как-нибудь не похитили его насильственным или тайным образом.
Что это за дивные распорядки ведет Ропшин: он сам уехал в город, а старика Синтянина и его приятеля, этого господина Ворошилова, упросил тут распоряжаться дома, и они за это взялись; генерал ходит козырем и указывает, что где поставить, что как приготовить для предстоящих похорон
покойного; меж тем как
жена его и падчерица одевают и убирают Ларису, для которой Ропшин обещал исходатайствовать у местного архиерея право на погребение.
Жаль, что ты одним [днем?] не застал Михаилы моего в Нижнем. Он и
жена его очень полюбили Аннушку. Он мне говорит, что мою Нину считает и своею!.. [М. А. Дорохова называла Ниной дочь Пущина в память своей
покойной дочери.]
Он служил дворецким при
покойном князе Полторацком и, конечно, знал, какую роль при его сиятельстве играла его
жена Ульяна.
— Дворецким служил при
покойном князе, здесь поблизости именье у его сиятельства было, брату двоюродному он подарил перед женитьбой, а его, Никиту, да
жену его Ульяну сюда перевести приказал, в дворню нашу, значит, только тот сгрубил ему еще до перевода, и князь его на конюшне отодрал, он после этого и сгинул.
«И кроме того, — неслось в голове княгини соображение, — и Архипыч и Федосья — свидетели прошлого, они знают тайну рождения Татьяны и тайну отношений
покойного князя к
жене стоявшего перед ней человека».
Ему припомнились слова, некогда давно сказанные ему
покойною боярыней Марфой Плодомасовой: «А ты разве не одинок? Что же в том, что у тебя есть
жена добрая и тебя любит, а все же чем ты болеешь, ей того не понять. И так всяк, кто подальше брата видит, будет одинок промеж своих».
Старик обожал себя; из его слов всегда выходило так, что свою
покойную жену и ее родню он осчастливил, детей наградил, приказчиков и служащих облагодетельствовал и всю улицу и всех знакомых заставил за себя вечно бога молить; что он ни делал, все это было очень хорошо, а если у людей плохо идут дела, то потому только, что они не хотят посоветоваться с ним; без его совета не может удаться никакое дело.
Долго сидел у него Нетов, сам принимался читать отрывки из своей брошюры, но как-то сердито, ядовито поминал про
покойную жену, называл себя"подвижником"и еще чем-то… Потом стал торопливо прощаться, рассмеялся и ухарски крикнул на пороге...
Меньшинство, наоборот, негодовало на
покойного, искренно или нет — неизвестно, сожалея его
жену.
Узнав о самоубийстве Оленина, он страшно разгневался и отдал приказание все имения и капиталы
покойного передать в собственность его законной
жене, Ирене Станиславовне Олениной, о чем ее уведомить.
Майор д'Анзас просил прямо государя о разрешении ему вступить в брак с родною сестрою его
покойной жены.
В последние годы правления
покойной императрицы, самовольные разводы между супругами и недозволенные женитьбы, как на близких родственницах, так и от живых мужей и
жен сделались явлением почти обыкновенным и очень частыми.
Больной психически, Оленин вообразил, что
покойная жена его святая.